MUA-HA-HA-HA-HA!!!

Не ждали, сволочи?!

Получите.

Блю… тьфу!

Юбилейная «Разделочная» номер десять

или

«А хотите, я покажу вам ЧЕРЕП?!» (с)

Это у меня совесть проснулась. Которой нет. Потому что кое-кто мне сказал, что это хорошо, что меня на ДНР не было, ибо меня бы порвали за отсутствие обновлений на маленьком кладбище за моей «Разделочной», потому что Эшик на меня уже, кажется, рукой махнул, и потому что какие-то поэты до сих пор умудряются слать мне свои стихи… (кто-нибудь понял, что я тут пытаюсь сказать?)

Вообще, конечно, ситуация удручающая. До жути.

Мне никогда не приходило в голову, что возраст и качество выдаваемых на суд общественности стихов как-то связаны. Потому что я помню уже когда-то поминавшегося Артура Рэмбо, который к 17 годам написал все свои произведения, и оказал потрясающее влияние на современную ему (а нам до сих пор аукается и икается!) поэзию. И потому что я помню Ирину Одоевцеву, и чуть ли не в инвалидном кресле ловко и красиво сплетавшую слова в нежные строки о том, как, в сущности, извечно прекрасен мир (а песни в этом мире – вообще все только о любви! Не спорить!).

Поэтому я не кричу о тинейджерах, насилующих слова. Видите, не кричу же?!

Но то, что присылают мне на растерзание… лучше бы мне этого не помнить.

Ребятушки, не огульно, не всех подряд ругаю. Но – в среднем по больнице - меня тошнит.

Как, например, такое произведение, любимые мои читатели, а?

Автор – неизвестное, кажется, мне существо под ником Night Wind (извини, существо, я не знаю, какого ты пола).

Зачем мне не отдали небо?
Оно горит: зачем же им?
Я думал:хоть отдали мне бы!
Ведь я считал его своим!

Зачем мне не отдали море?
Забрали: а зачем же им?
Я раньше бы ввязался в споры:
Ведь я считал его своим!

Зачем мне не отдали ветер
И заперли его внизу?
Зачем, убив источник света,
Сжёг Аухгумлскую козу?

Зачем же вы кислоты лили
На розы поперечный срез?
Чтоб понял я, что в этом мире
Трудно дышать наперерез?

Удалось прочесать в голове четыре параллельных борозды глубиной сантиметра в три. Это в попытках сообразить, юмор сие стихо… это, в общем; или, не дай бог каждому, всерьез умудрился персонаж такое написать.

Пардон мой гомен, но это плохо! В любом случае плохо! Потому что как юмор это ужасно, а как серьезные стихи – отвратительно. Смеяться же просто потому, что это плохие стихи, я уже не могу, потому что у меня папка «Poetry» подобными вещами забита процентов на девяносто! У меня уже от смеха слезы пробиваются! Мутным таким потоком. Нескончаемой чередой, как ходоки к Ленину. Тьфу.

Кислоты. Поперечный срез розы. Нет, умом я понимаю, что есть оный срез, но стихи-то сердцем принимают, не мозгами! А даже если и мозгами. Алгеброй гармонию поверить не получается. Потому что нет никакой гармонии в пафосе, косноязычности, неубедительности, банальным неумении работать со словом и незнании основ стихосложения.

Особенно меня вдохновила изумительно отточенная рифма «ветер – света». И то, что «в этом мире «ТруднО» дышать наперерез»… До сих пор мучаюсь, пытаюсь осознать, как это – дышать наперерез. Видимо, действительно труднО.

Коза, опять же. Когда коза рядом, дышать действительно трудно. Пахнет-с.

Так, отошли от козы подальше, продышались, вперед, на штурм унд дранг. А то как же. Ща, погодите, дети мои, мне на мою полковничью фуражку птичка какнула. Говорят, к счастью. Ну, будем вам счастье (доставая парабеллум)…

«Безымянный сон»

Морской прибой, как сердца стук,
В мое вплетается сознанье
Я не одна, но без подруг
Вся моя жизнь из опознаний

Горят огни ночных реклам
Я слышу стоны струн гитарных
Что есть во мне, я все отдам
За эту музыку бездарных

И солнце, как бильярдный шар
Мне бьет в висок тяжелым телом
В моей душе горит пожар
Мой разум спит под снегом белым

Мной позабытая любовь
У двери топчется несмело
На дне морей застыла кровь...
Я просто жить с тобой хотела

ВОТ!

«Что есть во мне, я все отдам
За эту музыку бездарных»

Ура Акканэ. Она же Туайна. Она же Туйя. Потому что дражайшая барышня, по ее утверждению, направившая мне двадцать шесть писем с изъявлением желания напечататься в «Голосе» (милочка, на будущее – если ты хочешь опубликовать в каком-то издании свои работы, ты их к письму приаттачивай, а? А то забавно получается – в одном письме за другим раздаются членораздельно-страстные вопли «ну тисните же меня!», а у меня получатся разве что притиснуть тебя к стенке, да и то, исключительно виртуально, потому что аттачей как нет, так и нет… проверь свою папку Send, дева о трех именах, и убедись, что к письмам №№ 24 и 25 приложения если и были прилеплены, то на соплях, и просторы сети их поглотили, аки кит Иону, невлюбленного и непростуженного), хорошо сформулировала то, что я думаю о… ну, вы поняли, о ком я это думаю.

Изивини, Акканэ, и не надо бить меня по голове, но целиком твое стихотворение останется в «Разделочной». Не место рифме «кровь – любовь», пожару, который горит в душе, а равно и стонам гитарных струн в «Поэзии», пока я стою мокрой сетью на страже останков моих нервных окончаний. Но, поверь,

«И солнце, как бильярдный шар
Мне бьет в висок тяжелым телом»

- имеет место быть, и

«Вся моя жизнь из опознаний»

- тоже.

А за «музыку бездарных» не надо жизнь отдавать. Лучше я тебе приз дам. За на редкость качественный термин. Я его теперь буду пользовать как общее наименование стихов, которые я не пропущу в «Поэзию» и за деньги. В хвост и в гриву пользовать. С указанием, разумеется, копирайта. Хочешь приз? Пиши, и реальный адрес кидай, а, если ты в Москве обитаешь, то я тебя и в цивиле могу поймать. Кто бы я ни был, по твоему утверждению… Гы. В Ехо уже не первый раз спрашивают, какого я пола. Ребята, у патологоанатома пола нет! У него есть скальпель!

Уж сколько раз твердили миру… Люди, не в надрыве дело! Не в пафосе, не в соплях в сиропе, не в, будь все трижды проклято, инфантильном понимании «свободы – вечности – одиночества»! Проще надо быть. ЛЕГЧЕ. Как завещал великий Макс.

Вот она, легкость.

Пью березовый сок
Дорожу каждой каплей
Как водкой вчера

Сумерки. Слепну
Пешеход на капоте
Протру стекло

Ночная бабочка
Я смог четыре раза
Похвастаюсь жене

Один кукушонок
Вытолкнул всех из гнезда
Дары небесам

Виталию Андрееву аkа finicy мой поклон и благодарность. Если бы не он… Я же свихнусь же под грудами графоманских порождений! Как в папку «Poetry» у себя в почтовом ящике гляну - кошмарный поэт Одеколон вспоминается. И его коллега. С Барсеналом. А я, стало быть, вообще - как та собака, которая взвыла ненормальным голосом…

НЕ ДОЖДЕТЕСЬ!

Живу и побеждаю.

И не говорите мне, что нельзя сравнивать милую несерьезность Виталия с такой вот нудой, как, например

Ты откроешь глаза,
 ты увидишь рассвет,
 и на листьях роса,
 и тебя уже нет,
 ты сама как туман,
 растворилась совсем,
 мир твой самообман,
 и от тучи лишь тень.

(автор – Кешуля, также именующая себя Иллар и леди Лойсо… Это что, они втроем пишут? Вотр маман…)

Так вот, не говорите, что нельзя сравнивать. Потому что – можно и нужно. Потому что многочисленные «и» в последнем приведенном творении, равно как и «лишь» заодно с «совсем» лично мне говорят только о том, что у автора проблемы с тем, чтобы подобрать верные слова. Которые будут сочетаться друг с другом и без смазки и прокладки aka без слов, являющимися для стихоплетства едва ли не паразитами. Потому что легкость – это не простота в подходе к смерти. Это простота подхода к жизни. Пусть легкость бытия невыносима, но она – легкость. Подумайте об этом, милые детки…

И – не могу не согласиться с тобой, Кешуля, это «стихотвореньице», как ты выражаешься, действительно «самое спокойственное и самое страшное». Вот только, боюсь, мы с тобой в эти слова несколько разные смыслы вкладываем. Постарайся, может быть, осмыслить мою ругань, вычленить из нее рекомендации, а не только то, что в твои шестнадцать – семнадцать может показаться оскорблением. Поучись писать, если не можешь не писать. Будет лучше получаться – так ведь я и в «Поэзию» что-нибудь из твоего новенького приму, чем черт ни шутит!

А не шутит он ребята, практически ничем.

Мне тут пришло в голову подбить бабки за десять выпусков «Разделочной». Ну, меньше, на самом-то деле, потому что часть их была подборкой сугубо не-еховских авторов, ну да не суть.

Так вот. Результат не радостен.

Мне удалось усидеть на кресле, не подскакивая с матом и не кидаясь на людей с воплями «ненавижу стихоплетов», публикуя в хвалебной части «Разделочной» порождения пера и разума всего троих людей, – из всех тех, кого мне удалось впихнуть в рамки «Разделочной».

Умэко, finicy, Хенна Кута.

Спасибо вам, ребята.

Мне вот только что подумалось… Зря я тут вопию, как горящий куст – Мойше Не так это и мало, трое-то. Значит, есть смысл в том, чтобы прорываться через горы криво сляпанных строк. Значит, можно еще ждать, что чьи-то стихи возьмут за душу. Значит, есть смысл в существовании моего несчастного, изрядно, признаюсь, подзаброшенного раздела.

Значит, пропади все пропадом, я буду писать для «Голоса» и дальше.

Вот уж действительно – не дождетесь…

Первый юбилей «Разделочной» посвящаю с благодарностью Эшику, который терпит мои закидоны и пропадание меня же на долгие месяцы, и Славе, который по-прежнему наносит мне виртуальные пинки такой силы, что я отрываю задницу от дивана и иду перекапывать собственную почту, ища в ней записанные в столбики слова.

Я вас люблю. Терпите меня, и терпимы будете.

Новую поэзию Вам препарировала шеф-редактор раздела Flash Gordon