Все лучшее, что есть в этом выпуске, посвящается Эсвет.
Мое почтение.
Приветствую, дражайшие. Стопами любимого шефа, пишем периодически.
По мотивам вашего, разумеется, творчества. Что бы мне без вас, поэтики мои славные,
делать? Уж точно - не так часто заходиться в маниакальном смехе.
"Когда придет последний облом…" (с) "Несчастный случай"
"Последние слова Теххи Максу"
Посмотри ты на ночной Ехо,
Может быть увидишь меня,
Покажусь я тебе как усталое эхо
После долгого-долгого дня.
Посмотри ты на ночной Ехо,
Может быть поймешь и простишь
Ту Темноту, ту страшную Темноту,
В которую ты говорят глядишь.
Посмотри ты на ночной Ехо,
Может быть... Да что там болтать!
Просто научись, пожалуйста, Макс,
Без боли меня вспоминать...
Почему-то вспомнилось:
В палату вошла молодая докторша с жалобными голубыми глазами и
направилась прямо к Берлаге.
- Ну, как вы себя чувствуете, голубчик? - спросила она, притрагиваясь
теплой рукой к пульсу бухгалтера. - Ведь вам лучше, не правда ли?
- Я вице-король Индии! - отрапортовал он краснея. - Отдайте мне
любимого слона!
- Это у вас бред, - ласково сказала докторша, - вы в лечебнице,
мы вас вылечим.
- О-о-о! Мой слон! - вызывающе крикнул Берлага.
- Но ведь вы поймите, - еще ласковей сказала докторша, - вы не
вице-король, все это бред, понимаете, бред!
- Нет, не бред, - возразил Берлага, знавший, что первым делом
нужно упрямиться.
- Нет, бред!
- Нет, не бред!
- Бред!
- Не бред!
Бухгалтер, видя, что железо горячо, стал его ковать. Он толкнул
добрую докторшу и издал протяжный вопль, взбудораживший всех больных, в особенности
маленького идиота…
(с) Илья Ильф, Евгений Петров
"Золотой теленок"
Но, между прочим. Моя покладистость сродни покладистости свеженадустенного
таракана, а желания постоянных читателей я выполняю просто-таки как уважаемейшая
дама по вызову. Славочка, рыбочка моя речная, стихотворение, которое ты прочитал
практически вот только что, есть произведение твоего любимого Тимура Гатауллина
из Казани, также известного как @mi.ru <eleron@mi.ru>. Постоянным читателям
"Разделочной" должен быть памятен автор знаменитой рекламы "Армстронга
и Эллы", а также од, воспевающих животных Ехо. Оказывается, он еще и тонкий
лирик…
Вот еще один гениальный автор. Да, иначе как гением я не могу его,
точнее, ее, назвать. Может, кто мне подскажет, как еще такое можно поименовать?
С удовольствием приму ваши предложения. А пока - в моей любимой традиции - kinda
стихотворное порождение указанного автора и его же письмо.
***
Я люблю тихий берег Хурона,
Я люблю улицы Ехо,
Но я сейчас в другом Мире,
В Мире моей бывшей любви...
Но любви там, конечно, нет,
Там пустые улицы, но добрые граждане,
Там туман, там и я туман,
Но маска реальности - всего лишь обман...
Ключ от этого Мира -
Всего лишь подарок,
Последний подарок любви,
Он лежит в кармане лоохи, прозрачного, как я сама...
Письмо серу Максу.
Р.S.: Сер Макс и то человеческое существо, которое владеет вашим
сайтом! Чтобы написать эти стихи потребовалась Белая Магия трехсотой ступени,
что может помешать нормальному функционированию Мира Паука. По этому знаменательному
поводу я и требую отправить меня в ( сильно нахваленную для непритязательных
обитателей нашего Мира, вами же ) Холоми ( желательно через Хумгат!) !!!!! Или
хотя бы назовите мне улицу с этим неординарным трамваем!
Учтите! Я говорю чистейшую правду!
Ладно, хотя бы дайте мне ваш e-mail, что ли... Забрасывать сообщениями
не буду, клянусь! И у самой дел по горло. А вот поговорить с братом по разуму
не прочь!
Приведу и свой mail
stanislawdumin@mail.ru с пометкой " Для Теххи от Макса ".
Не удивляйтесь, мы всем скопом читали ваши книги, и я заработала
это прозвище. Даже мою морскую свинку зовут Кофа, а питона моей тети - Шурф.
Собственно говоря это - один из самых неудачных моих стихов. Пришлете
запрос - отдам остальные сорок два!
Не люблю прощаться.
Такая вот Теххи. Прелестная Теххи. Мне так нравится! Супер! У меня
есть еще много других слов, долженствующих продемонстрировать степень моего
восторга. Но я, наверное, оставлю только одно из них. Я теххею, господа…
Что-то у меня сегодня "Разделочная" все про эту, боги мои,
как же ее обозвать-то... Лирическая героиня такая, знаете ли. Боже, как не вдохновиться
ею! Особенно той, какой ее делают мои дорогие клиенты.
Я вполне понимаю, с какой целью когда-то Эш возложил на меня обязанность
работать поэтическим ассенизатором. Потому что он сам не может - и даже не в
брезгливости дело, просто мой любимый начальник разбирается в стихах, как Уитмен
(не подумайте плохого, это про старину Уолта кто-то из критиков по публикации,
что ли, "Листьев травы", родил, дескать, автор смыслит в поэзии, как
свинья в апельсинах). Но - я уже тоже почти не могу. Понять не могу. Почему
подавляющее большинство стихов, присылаемых авторами или их приятелями для публикации
в "Голосе", олицетворяет собой кошмар на улице Вязов, а также страх
и ненависть в Лас-Вегасе. Почему для того, чтобы опубликовать что-то нестыдное,
мне надо лезть в закрома тех, кого я считаю своими друзьями или хорошими знакомыми.
Вроде как, некрасиво получается, протаскиваю собеседников - собутыльников. Но
что мне делать еще? Ведь я люблю тебя, поэзия… Поэзия, было сказано, а не уродство!
Мы тут все, конечно, в той или иной степени извращенцы (ну, или изверги, кому
как), но одно дело, когда извращения происходят от ума, а другое - когда по
глупости.
Да, милые поэты, я действительно сволочь, и я этого совершенно не стесняюсь.
И если я считаю стихотворение плохим, мне не в напряг его зарезать. Я люблю,
к примеру, Умеко из бывшей "Трехрогой луны", не к похмелью та лавка
будь помянута, но не могу работать ее методом - то, что не нравится, просто
не упоминать, и хвалить остальных. Так что, терпите меня - или увольняйте из
"Голоса", если рискнете.
Что-то я резковато сегодня, кажется…
Утешу.
Стихи - хорошие стихи - на свете существуют. И, даже, представьте себе, иногда
их пишут не маститые поэты, а простые смертные. Более того, периодически случается
так, что оные смертные присылают свои стихи для публикации в "Голосе".
Клянусь, я отправляю такие стихи Эшу с радостью.
А над теми, что были помянуты несколько раньше, я, бывалоча, и в корчах бьюсь.
Напоследок.
Стихи тех, кто, увы, не обращался ко мне с просьбой опубликовать
свое творчество. У меня была идея сделать в "Голосе" поэтический мастер
- класс, но мне на это точно не хватит в первую очередь терпения. Поэтому я
просто и без затей выкладываю здесь несколько текстов, написанных действительно
прекрасными поэтами. Помнится, в четвертой "Разделочной" мне уже удалось
провернуть такой фокус, и мне даже никто не влепил по башке. Лады и danke schon,
надеюсь, что и впредь.
Стандартный дисклеймер - не обладаю, не извлекаю, не пользуюсь, просто
и беззаветно люблю.
Цветы календулы
И теперь
если б дева, у которой глаза были полны чащоб и туманов,
тяжкую ношу любви снова ко мне принесла,
я снова предал бы ее голодным рукам-близнецам
и пил бы вино с ее губ, неблагодарно, как шмель,
что, к лилии белой припав,
грабит любимой богатство.
И теперь
если б только увидеть,
как лежит, истомясь, моя радость,
и во взоре печаль, и разлука, и непереносимая нежность,
я снова бы сплел из любви сладко-тяжелую цепь.
И ночь бы качала на смуглой груди
Веселую голову дня.
И теперь
мне глаза, что наскучили зрелищем жизни,
все рисуют, рисуют портреты ее.
Луч солнца на шелке щеки,
магнолии нежностью равной,
белейший пергамент, на котором злосчастные губы мои
выводили те стансы, каких уж вовек не напишут.
И теперь
смерть мигает напудренным веком,
не дает мне забвенья о теле, любовью казненном.
Покой и отраду дарили мне эти сосцы,
как два рдяных цветка.
И мучает память цветок ее уст,
что печатью легли на мой рот.
И теперь
торгаши на базарах судачат
о слабости той, что сильна и меня полюбила.
А сами, ничтожные, они продаются за деньги.
Принц заморский тебя не возвел на нечистое ложе.
Ты одна. Ты со мной. Ты, как платье,
плотно меня облекла. Моя радость.
И теперь
я люблю те глаза.
Они веселы были и полны печали,
и тени пушистых ресниц я люблю, тоже полные ласки.
Я люблю аромат тех единственных уст,
и волос ее тонкий дымок,
и веселое, тонкое пенье браслетов.
И теперь
помню я,
как менялось лицо,
как ты нежно делила мой пламень. Мы единою были
душой…
О, я знаю любовные игры служительниц Рати,
на закате луны я их видел.
Истомленные, в зале, обитой коврами,
Тотчас они засыпали и все забывали.
И теперь,
когда слушаю мудрые мысли ученых мужей,
в размышленьях пустых юность свою растерявших,
я тоскую по давнему лепету
девы далекой и близкой,
по странным и мудрым словечкам,
текучим, медвяным и сонным, как сонные воды реки.
И теперь
тоскою сжимается сердце, когда вспоминаю
высокие синие горы и низкие серые скалы,
плеск моря. Я видел глаза твои странные. Руки,
как бабочки.
И для меня поутру вспархивал птенчик с тимьяна,
И дети бежали купаться к реке - для меня.
И теперь
я знаю, что главного в жизни отведал,
пил из чаши зеленой, из чаши златой на великом пиру,
и в дальнее то, мимолетное то и бессрочное время
глаза мои полнились видом любимой,
слепящего света светлейшим потоком.
Древнеиндийская поэма, не лингам собачий.
(Перевод Е. Суриц)
Учитесь, люди, как надо писать о любви…
Спотыкаясь среди звезд
Есть на свете такие несчастные люди, что даже
Тела они лишены; два-три волоска,
Едва различима, ноет внутри привычная боль,
Подернута рябью привычек.
Ищи меня - не разыщешь, жернов небыли смелет.
Бесплотны, как воздух, неслышно вздыхают, бьет
Хлесткая плеть по бедному этому нёбу!
Выскребаясь из кожи, расчесывают бока своего всегдашнего склепа. Лезут вверх
по желобу смерти
И скатываются по груде обледеневших слов в могильные рвы.
Как их много! Как их мера скудна! Как за них больно!
Как больно в комнате, если их слышу сквозь стекла очков!
Как больно в груди, если они себе покупают одежду!
Больно моей чистоплотной грязи в их общих отбросах!
Да будут возлюблены бедные-бедные уши,
Да будет возлюблен идущий, стоящий, сидящий,
И прохожий да будет возлюблен со своею женою,
И ближний - владелец рукавов, рубашки и взгляда.
Да будет возлюблен тот, кто заеден клопами,
Тот, кто хлебает воду рваным ботинком,
Тот, кто свершает бденье над трупом хлеба при серных спичках,
Тот, кто палец прихлопнул дверью,
Кто не празднует день рожденья.
Да будет возлюблен погорелец, лишенный тени,
Одичавший, обезьяноподобный,
Человекоподобный, горемычный богатый страдалец
И несчастный бедный страдалец, у которого нету денег!
Да будет возлюблен жаждущий и голодный, который не в силах
Почувствовать голод, что может утишить жажду,
Почувствовать жажду, что может насытить голод.
Да будет возлюблен тот, кто трудится, надрываясь
Всегда и в эту минуту,
Покрытый потом стыда или боли,
Бредущий в кино, дать отдых ладоням, истертым работой,
Платящий своей нуждой,
Во сне распластанный на спине,
Уже не помнящий детства. Да будет возлюблен
Лысый без надежды на шляпу,
Праведник без венца из терний,
Разбойник без упованья на розы.
Тот кто носит часы и видит Бога на циферблате,
Тот, кто остался честным, а умереть не в силах.
Да будет возлюблен ребенок в слезах - потому что упал
И взрослый, упавший без слёз - потому что их нет.
Как их много! Как же их мера скудна! Как за них больно!
Сесар Вальехо
(перевод с испанского Надежды Муравьевой)
Новую поэзию Вам препарировала шеф-редактор раздела Flash
Gordon
