Аватара

Глава из книги “Энцикопедия мифов”, которая. возможно, никогда не будет дописана. А возможно, будет. И очень скоро.
В этой главе довольно подробно рассказывается о той самой вилле, куда попадают Макс и Шурф в повести “Дорот повелитель манухов”. Речь идет о том самом загадочном и смутном периоде жизни Макса, когда он был призраком, обитающим на этой самой вилле.

    “(Др.-инд. [аvatara], - снисхождение), в индуистской мифологии нисхождение божества на землю, его воплощение в смертное существо.”
    Я слушаю их болтовню, и у меня кружится голова. “Пропасть без вести”, это надо же! Я готов присоединить свой слабый голос к мужскому хору, веками снисходительно констатирующему наличие загадочной женской интуиции. Только мой голос ни в коем случае не будет звучать снисходительно. Скорее уж он будет предательски дрожать от восхищения, потому что эти девочки... О, я уверен, они ничего не знают об этом доме, ничегошеньки - по крайней мере, пока - но их чутье это нечто! Я и сам “пропал без вести”, переступив порог этого гостеприимного дома. Иногда мне кажется, что я помню, откуда именно я “пропал”, а иногда я понимаю, что ни черта не помню, кроме своих бесконечных путаных снов...
     Я, знаете ли, местный призрак. Впрочем, я не доставляю окружающим никакого беспокойства: у меня нет скверной потребности надрывно завывать во тьме безлунной ночи, или драматически греметь цепями. У меня и цепей-то никаких нет. Я просто сижу в кресле, обитом потертым красным бархатом. Увидеть меня, кажется, совершенно невозможно, но что-то удерживает обитателей этого дома, даже самых непрошибаемых, от попыток занять мое кресло. В него никто никогда не садится: они смутно чувствуют, что это совершенно невозможно, потому что кресло уже занято. Во всяком случае, именно так обстояли дела, пока на вилле Вальдефокс не появились эти женщины. Про себя я поначалу окрестил их “иствикскими ведьмами”: то ли в прошлом, которого у меня, возможно не было, то ли в одном из странных снов, заменяющих мне воспоминания, я с удовольствием прочитал одноименный роман во время нескольких поездок в метро. (Некоторые книги можно читать только под землей, но есть и такие, к которым лучше не прикасаться, пока не заберешься повыше - тут все годится: и квартира на пятом этаже, и раскидистое дерево. Очень важно угадать, что за книга вам досталось, в противном случае все удовольствие насмарку.)
     Впрочем, я поспешно устыдился своей неловкой шутки, вспомнив, что настоящие “иствикские ведьмы”, произвели на меня почти отталкивающее впечатление. И все же несколько дней я беспричинно отождествлял новых обитательниц виллы с героинями Апдайка: призрак (как любое одинокое существо) хватается за любой повод блеснуть своей нечаянной эрудицией. Забавно, но я - довольно образованный призрак: мне то и дело грезится, будто я увлеченно читаю какие-то странные тексты, если повезет - захватывающие, иногда - откровенно скучные, изредка начиненные всякими полезными для живых людей знаниями, а порой просто душераздирающие... хотя на самом деле я, конечно, ничего не читаю, а просто дремлю в своем кресле.
     Что касается самой виллы Вальдефокс, расположенной в часе неторопливой езды от Мюнхена - официально она считается собственностью городского магистрата. Впрочем, подозреваю, что здешний смотритель, седой баварец по имени Франк, флегматичный и невозмутимый, как породистый сенбернар, в глубине души полагает виллу своей личной собственностью. Я же совершенно точно знаю, что этот трехэтажный дом с большой верандой и изящной башенкой наверху, окруженный запущенным старым садом принадлежит мне - или я принадлежу ему, какая, к черту разница?! Обладание всегда взаимно, и собственность - палка о двух концах, как, впрочем, и рабство...Но, как я уже сказал, наивные кругло-красно-озабоченно-лицые голубоглазые господа из мюнхенского магистрата даже не подозревают о наших с Франком собственнических амбициях. Франк Хоффмайстер - наемный работник, для которого возможность проживать в маленьком домике у ограды виллы является одновременно и привилегией и обязанностью, оговоренной в контракте, так что с ним все ясно. Что касается меня - вряд ли эти господа способны поверить в мое существование даже после пятнадцатой кружки пива, так что со мной тоже все ясно - в каком-то смысле...
     Богатая бездетная дама, которая завещала городу свое владение где-то в середине шестидесятых годов только что минувшего столетия, прятала природную мечтательность под неулыбчивой маской из собственной кожи, нежной и сухой, как крылья бабочки. Она справедливо полагала, что скука - вполне приемлемая плата за благополучие, и больше всего на свете любила засыпать и просыпаться (но не спать и не бодрствовать). Она читала книги, открывая их на середине, откуда ее близорукий левый глаз мог путешествовать в начало, наперекор логике и смыслу, а дальнозоркий правый - проторенным путем, к финалу. Состарившись, она вдруг поняла, что боится не смерти, а забвения, и пожелала, чтобы под крышей ее дома (после того, как он опустеет, разумеется) собирались писатели, художники и прочие занимательные персонажи. Соотечественники всегда казались ей слишком пресными, поэтому она особо оговорила, что гости должны приезжать из разных стран мира. Воображение подсказало старой даме, что по вечерам эти удивительные люди (как всякому образованному, но далекому от искусства человеку грядущие гости казались ей немного нелепыми, но вдохновенными ангелами) будут встречаться на террасе и вести бесконечные разговоры, увлекательные и не слишком, но непременно вдохновенные, а время от времени кто-нибудь догадается извлечь из темноты сада имя его мертвой хозяйки - хотя бы для того, чтобы удивленно спросить остальных: “Но почему, почему же ей взбрело в голову распорядиться своим домом именно таким образом?!”
     Так и случилось, благо воля завещателя - закон. Вилла Вальдефокс дает приют творческим личностям, которые по тем или иным причинам удостоились внимания чиновников из отдела культуры при городском магистрате. Вилла разделена на восемь небольших, но уютных квартирок, следовательно и жильцов в доме обычно восемь: стипендиатам всегда вежливо, но настойчиво рекомендуют воздержаться от поездки в сопровождении членов семьи. Таково пожелание прежней владелицы. Возможно, старая дама была очень мудрой женщиной и считала одиночество великим сокровищем, на поиски которого почти никто не отправляется по доброй воле, а может быть (увы, это больше похоже на правду) она, как многие старые девы, испытывала смутное отвращение к чужому семейному счастью...Сюда приезжают на месяц, иногда -на два-три, не дольше. Потом новые жильцы сменяют прежних, и только мы с Франком (иногда я начинаю опасаться, что старик вполне способен разглядеть в темноте мои неопределенные контуры, а иногда понимаю, что он еще менее реален, чем я сам) остаемся в этом доме -по большому счету, нам обоим просто некуда деться...

Макс Фрай.